Дни летнего и зимнего солнцестояния определить довольно просто: когда столб отбрасывает на земле самую короткую тень, это 21 июня, а при самой длинной тени — 21 декабря. Если солнце не прячется за облаками, по наблюдению за изменяющимися углами тени за длительный период можно делать простые предсказания; если речь идет о данных орбит планет и звезд, следует вычислить квадранты, углы и т. д., но это уже высшая математика. Если же требуется определить направление на точки, находящиеся на большом расстоянии одна от другой, с точностью до одного метра, то нужны очень длительные периоды наблюдений, сеансы определения точек от холма до холма, от вершины к вершине, а также технические средства. И еще период хорошей погоды в несколько сотен лет!
Мне часто попадаются в руки книги, в которых разумные авторы обращаются, видимо, к подросткам, которых можно одурачить. Они утверждают, что для удивительных наблюдений за небесными объектами и точного вычисления календарных дат народов Месоамерики нет необходимости «ссылаться на загадочные технологии» [20]; не нужно «искать прибежище в утраченных тайнах, чтобы объяснить сооружение пирамид и дворцов». Якобы все было очень просто, потому что народы Месоамерики, жившие в каменном веке, в течение столетий смастерили из дерева или камня приборы для наблюдения и измерения. Авторы утверждают, что вычислять орбиты небесных тел и определять углы можно было из «бойниц с целиками», вроде тех, которые имеются в верхнем помещении обсерватории в Чичен-Ице, а комплексы зданий — таких, как в городе майя Уаксактун, — можно было расположить в определенном астрономическом направлении, поскольку «Солнце восходит за углом такого здания в определенный момент, если наблюдать с другого здания».
После таких утверждений напрашивается вопрос: почему серьезные ученые все еще теряют время на спорные домыслы, когда все объясняется так просто? Несведущий читатель теперь подумает, что все загадки решены. Нет, они, конечно, не решены.
Ловко, чтобы не сказать — путем махинаций, предвосхищаются факты, которые в хронологической последовательности имели место лишь после возведения овеянных загадками сооружений. «Бойницы с целиками» в обсерватории Чичен-Ицы были устроены после того, как было возведено здание. В Уаксактуне Солнце можно было наблюдать после того, как появилась возможность наблюдать «с высоты другого здания».
С вершины пирамиды Солнца в Теотиуакане получаются горизонтальные линии визирования к исходным точкам на небосводе. Однако изначально и заранее нужно было определить местоположение и высоту пирамиды, поскольку линии визирования «открывались» лишь с вершины сооружения.
Это сооружение нельзя было — как сооруженные позднее бойницы с целиками — переместить при необходимости на несколько метров, если после его торжественной сдачи в эксплуатацию оказалось бы, что линии визирования не попадают на объекты наблюдения.
Планеты Уран, Нептун и Плутон — те, которые получили свои правильные отметки в модели Солнечной системы на так называемой Улице процессий за пирамидой Луны, — во времена строительства Теотиуакана не были известны. Уран открыл в 1781 г. астроном-любитель, музыкант Фридрих Вильгельм Гершель (1738–1822). С 1840 по 1845 г. на основании расчетов было высказано предположение о существовании Нептуна, но впервые наблюдал его Иоганн Готфрид Галле (1812–1910) в 1846 г. в Берлине. Крошечную планету Плутон обнаружили и вовсе в XX в.; его диаметр менее 6000 км, т. е. значительно меньше Марса и Земли, его свет настолько слаб, что небольшие телескопы не могут его уловить. Только в 1930 г. Клайд Уильям Томбо (1906 г.) в обсерватории Ловелла в Аризоне, США, после систематических поисков с помощью сделанных в телескоп фотографий открыл девятую планету Солнечной системы.
Поскольку ни майя с их предками, ни неизвестные строители Теотиуакана не имели телескопов, то они, следуя простой логике, не имели представления о существовании планет Уран, Нептун и Плутон, не говоря уже об их расстояниях до Солнца. Специалистам известно об этом, поэтому из дилеммы они выходят через черный ход. Или, говорят они, результаты поисков Хью Харлстона чистая случайность, или же обитатели Теотиуакана располагали инструментарием, позволявшим определять местоположение планет.
Несколько лет назад точно под центром пирамиды Солнца была обнаружена пещера, скрытая глубоко в ложе лавового потока. В специальной литературе я не обнаружил никаких сведений, было ли в этом подземном помещении еще что-нибудь найдено. Существование пещеры не оспаривается, остальное замалчивается. Вместе с тем это помещение под центром пирамиды Солнца еще раз доказывает, как точно по плану велось строительство; оно свидетельствует о точном выборе места, которое, так сказать, с первой лопаты было привязано к местности.
Несмотря на это, легче принимается любая отговорка, чем возможность того, что гости из Вселенной передали строителям большого города планы и все данные, кажущиеся нам непостижимыми.
Если допустить, что инопланетяне поделились астрономическими знаниями и градостроительными умениями, возникает вопрос: с какой целью они так поступили? Ответ: как раз с такой, которая стала действительностью через тысячи лет. Из этой махины огромных знаний умные ученые должны сделать выводы, правильные выводы. В противном же случае это будет свидетельствовать о неготовности земного уровня познания к началу космической эры.
Поразительное содержание календаря, знание, по крайней мере, некоторых параметров планет (Венера!) и небесной механики у народов Месоамерики неоспоримы; гениальные таблицы затмений Дрезденского кодекса подтверждают их знания о том, что Земля представляет собой шар и что она вращается. Однако бесспорен и тот факт, что в период существования этих высокоразвитых культур те же народы убили сотни тысяч (!) своих соплеменников, чтобы — охваченные лжеучением — сохранить живым солнце.
Противоречие очевидно: если теотиуаканцы и майя были знакомы с основами строения Солнечной системы, то тогда человеческие жертвы были бессмысленны; однако жертвы приносились ими «ради солнца», а значит, майя не понимали сущности и функции Солнца и вращающихся вокруг него планет. В то же время они знали о Юпитере, Сатурне, Уране, Нептуне и Плутоне. Существует ли вообще другое решение этого противоречия, кроме того, что первоначальные данные о планетах им сообщили «боги»?
Приблизительно 1000 лет Теотиуакан строился «в шесть разных этапов» [21]. Очевидно, что уже начиная с первой очереди весь комплекс существовал в виде плана, и за тысячелетний период его развития внесения корректив в строительство каких-либо сооружений не заметно. В рельефах и живописи всех шести периодов преобладают одни и те же мотивы: Кецалькоатль и тапир, обезьяна, гремучая змея и ягуар — животные, которые родом не с Мексиканского нагорья, а из лежащих южнее тропических лесов Гватемалы. Почитание «пернатого змея» в Теотиуакане видно повсеместно.
Следует предположить, что теотиуаканцы переместились из низменности на нагорье. Они поклонялись космическому богу, и, видимо, берущая от него начало религия была настолько сильной, запоминающейся и внушающей ужас, что полученный ими план строительства выполнялся как непреложный закон. В предании сказано, что в Теотиуакане состоялась встреча богов, на которой речь шла о людях. В предании говорится также о каменных отметках вокруг Теотиуакана, и что все это сделано «руками богов» [22].
И тут я хочу настоятельно подчеркнуть: я не утверждаю, что якобы «боги» построили Теотиуакан! Я знаю, что такие упреки будут возникать снова и снова, как неистребимое лох-несское чудовище. Мне и в голову не придет утверждать, что наши давние предки не были способны возвести монументальные сооружения.
Да, Теотиуакан был построен обитателями Мексиканского нагорья, которые на высоте почти 2400 м осуществили такие строительные работы, перед внушительными руинами которых мы все еще стоим в удивлении. Но индейцы приложили прямо-таки нечеловеческие усилия не из любви к труду. Они трудились, не разгибая спины, поскольку так потребовал и запланировал бог, от которого зависело их существование.
Настоящий сюрприз во время моей экскурсии в Теотиуакан в 1983 г. мне устроил Херардо Левет, мексиканский инженер, с которым я дружу много лет. Он пригласил меня на рос кошный ужин в «Асиенда де лос Моралес»; среди многих замечательных ресторанов Мехико это один из лучших,
— Скажи-ка, ты уже видел в Теотиуакане камеру с большими слоями слюды? — спросил Херардо еще за аперитивом.
— Понятия о ней не имею!
— Ты должен увидеть! Мне о ней рассказал мой давний друг, археолог, и признался, что их ученая братия столкнулась с загадкой. В Мексике почти нет слюды, а в Теотиуакане ее применяли широко, ее целыми слоями искусно уложили между слоями горной породы… Говорят, что из слюдяного помещения две трубы ведут в небольшую камеру… — шепотом сообщает мне Херардо, потому что это открытие считалось, очевидно, совершенно секретным. — Ты должен это знать. Все-таки люди каменного века знали очень много об особых, уникальных свойствах слюды, в конце концов, в нашей стране ее очень мало, видимо, ее ввезли из Бразилии или США, или еще откуда-нибудь…
